* Африканский Сингапур. Что оказалось залогом экономического чуда в Руанде

Без рубрики

В августе 2017 года на президентских выборах в маленькой африканской стране Руанда уже третий раз подряд победил Поль Кагаме. Действующий глава государства набрал в итоге 98% голосов избирателей. Такой исход прогнозировался, поскольку именно Кагаме в 2004 году остановил гражданскую войну в стране, а Руанда при нем совершила невероятный для африканских стран экономический скачок. Но у медали есть и оборотная сторона. Поль Кагаме уничтожает оппонентов и не терпит критики в свой адрес. «Телеграф» попросил прокомментировать ситуацию двух экспертов — профессора кафедры мировой политики СПбГУ Николая Добронравина и ассистента кафедры вычислительной техники ЛЭТИ, старшего преподавателя кафедры африканистики СПбГУ Валенса Манирагена, который оказался представителем той самой руандийской оппозиции.

О биографии и происхождении Поля Кагаме

Николай Добронравин: Поль Кагаме относится к числу африканских лидеров, выросших в эмиграции и вернувшихся на родину в ходе вооруженной борьбы. До Первой мировой войны территория Руанды была частью Германской Восточной Африки, а затем ее фактически присоединили к соседнему Бельгийскому Конго. В 1959 году, когда бельгийцы уже собирались  уходить из Конго, в Руанде  вспыхнул конфликт между так называемыми «племенами» хуту и тутси. «Феодальный» королевский режим свергли. Несколько сот тысяч тутси, в том числе и родители нынешнего президента Руанды, бежали в Уганду и другие соседние страны. В  1962 году, вопреки решениям ООН, на месте подмандатной территории Руанда-Урунди образовались два  независимых государства — Руанда (под властью хуту) и Бурунди, где у власти остались «феодалы» тутси.

Руандийские беженцы в Уганде, в том числе и Поль Кагаме, получали образование на английском языке, тогда как в Руанде основным языком обучения элиты был французский. Политически активные эмигранты не раз пытались вернуться на родину, где их именовали террористами. В середине 1980-х годов многие тутси, в том числе и Поль Кагаме, примкнули к Народной армии сопротивления, которую возглавил нынешний президент Уганды Йовери Мусевени. В 1986 году Мусевени захватил власть в Уганде. В 1988 году на съезде руандийской диаспоры в Вашингтоне беженцы-тутси заявили о своем праве на возвращение на родину. В 1990 году, опираясь на  поддержку Уганды,  силы под командованием Кагаме начали вооруженную борьбу за власть в Руанде.

В 1994 году конфликт обострился после гибели президентов Руанды и Бурунди. Самолет, в котором они находились, разбился; руандийские политики-хуту утверждали, что самолет сбили сторонники Кагаме. В ходе резни погибли или бежали из Руанды до миллиона тутси. В том же году Кагаме захватил власть и стал «сильным человеком» (вице-президентом и министром обороны) Руанды; теперь из страны бежали до миллиона хуту, в основном в соседний Заир (бывшее Бельгийское Конго, нынешняя Демократическая Республика Конго). Преследуя предполагаемых участников геноцида, армия Руанды вторглась в Заир и свергла режим президента Мобуту.  События того времени в Руанде и соседних странах африканского Межозерья нередко называют «прокси-войной» между США, поддержавшими говорящего по-английски Кагаме, и Францией, а также Бельгией, которые поддерживали руандийских франкоязычных хуту.

В 1998 году Кагаме был избран председателем Руандийского патриотического фронта. С 2000 года Поль Кагаме — президент Республики Руанда.

Валенс Манирагена: Поль Кагаме родился в Руанде 23 октября 1957 года. Его родители в 1961 году, когда Кагаме было четыре года, бежали из страны, не признавая произошедшие изменения строя. Вырос Кагаме в Уганде, но бывал и в Кении и в Бурунди. Во время Второй республики (1973-1990) он приезжал в Руанду. В 80-е годы Поль Кагаме примкнул к повстанческим силам Мусевени, в которых он преуспел и стал начальником разведки. Кагаме пришел к власти в Руанде после победы его военной группировки «Руандийская патриотическая армия» (РПА) в 1994 году над правительственными силами. РПА вторглась в Руанду из Уганды 1 октября 1990 года.

О национальной и религиозной принадлежности Кагаме

Николай Добронравин: Президент Кагаме принадлежит к Римско-католической церкви. По национальности (с официальной точки зрения) он руандиец, из южной части страны. Родители президента — из «племени» (точнее, социальной группы) тутси, отец Кагаме был родственником короля Мутары III, скончавшегося при неясных обстоятельствах  в 1959 году, мать — из семьи королевы Гичанды, вдовы Мутары III, не покинувшей Руанду и убитой во время геноцида 1994 года.

Валенс Манирагена:  Нынешний президент Руанды Кагаме Поль — католик. Крестился еще ребенком в Кабгай. Он тутси по этнической принадлежности.

О стремлении Поля Кагаме использовать сингапурскую экономическую модель

Николай Добронравин: В 2000 году президент Кагаме и его правительство провозгласили целью превращение к 2020 году Руанды в среднеразвитую экономику, основанную на знаниях. Страна действительно добилась значительных успехов в развитии системы образования, в освоении информационных технологий, развитии въездного туризма. Что касается условий ведения бизнеса, в этой сфере, по оценкам экспертов, Руанда стала одной из наиболее успешных стран Африки южнее Сахары.

Валенс Манирагена:  Желание Поля Кагаме превратить Руанду в «Сингапур Африки» реализуется путем смены основных сфер деятельности населения страны. Наблюдается тенденция к формированию маленького слоя сельских производителей, и переводу части населения к производству услуг. Идет насильственное укрупнение земель и обязательное выращивание одной культуры по воле начальников, не учитывая желания сельского жителя. Это приводит, к сожалению, к постоянному существованию голода в стране. Услуги, связанные с развитием мобильной связи наблюдаются по всей стране, но это никак не влияет на благосостояние большинства населения страны.

Картинки по запросу руанда

Отношение Поля Кагаме к оппозиции

Николай Добронравин: Официально оппозиция в Руанде существует. На президентских выборах 2017 года кандидатуру действующего президента выдвинул блок, в который вошли Руандийский патриотический фронт и еще восемь партий. Оппозицию представляли два кандидата.  Правда, даже официальные данные не позволяют назвать эти выборы свободными в европейском понимании. Из 6,9 млн избирателей участие в голосовании приняли 98,15%; из них 98,79% поддержали Поля Кагаме, остальные кандидаты вместе набрали менее 1,5%. Победитель поздравил кандидатов от оппозиции: «Вместе мы создали позитивную среду, в которой ни один голос не был отдан против кого-либо, но все голоса были отданы за Руанду».

Официально численность руандийских избирателей за рубежом составила около 44 тыс. человек. Эти цифры вызывают сомнения, если учесть, что за рубежом находятся, по меньшей мере, сотни тысяч руандийцев. Именно в зарубежной диаспоре активно действуют оппозиционные партии, которые выступают за смену режима и обвиняют президента Кагаме в узурпации власти. Есть и сторонники взятия власти вооруженным путем.

Валенс Манирагена: Пока оппозиция соглашается с партией президента в рамках «форума политических партии», она может существовать. Но как только она начинает иметь собственное мнение, то жестко устраняется. Применяются все средства, начиная с заключения в тюрьме лидеров оппозиции, до изгнания их за пределы страны с запретом на возвращение.

Об этническом составе страны и противоречиях

Николай Добронравин: Очевидно, речь идет о многолетнем конфликте между тутси и хуту. В колониальный период эти группы, а также малочисленные тва, считались особыми расами или племенами. Принадлежность к этим группам указывалась в удостоверениях личности. И немцы, и бельгийцы рассматривали доколониальную Руанду как средневековое общество, где у власти находились высокорослые скотоводы-завоеватели (так называемые хамиты) тутси, якобы покорившие более низкорослых земледельцев «банту» (хуту) и охотников-пигмеев (тва). Реальная картина, видимо, была иной, и даже европейцы отмечали, что границы между группами не были непроницаемыми. После прихода к власти Кагаме и его сторонников все прежние названия «племен» запретили, постоянно подчеркивается единство руандийской нации. Ни хуту, ни тутси, ни тва больше не учитываются отдельно в переписях населения.

Похожее изображение

Однако преодолеть барьеры между тутси, хуту и тва не просто. В этой связи кажется поучительным опыт Сомали, где долгое время запрещались любые упоминания о племенах и кланах. Однако фактически правительство так и не стало общенациональным, и в ходе гражданской войны кланы снова «воскресли». В Руанде подобная угроза также существует. Для оппозиционеров, причисляющих себя к хуту или тва, президент Кагаме и сегодня остается, прежде всего, представителем тутси.

Если рассматривать тутси, хуту и тва как составные части единого руандийского народа, то можно сказать, что этнические меньшинства в Руанде — это лишь  немногочисленные выходцы с побережья Восточной Африки, в том числе местные индийцы и арабы.

Валенс Манирагена: Официально власти утверждают, что нет народностей или этнических групп в стране. Везде твердят: «мы все руандийцы». Часто звучат обвинения колонизаторам в том, что они придумали этнические группы. Но все это теряет смысл, когда власть кричит налево и направо «о геноциде тутси» в Руанде. На днях, в рамках празднования международного дня коренных народов, представителей тва не смогли объявить о своих проблемах. Их в стране осталось меньше 50 тыс. человек. Другие этнические группы хуту (84%) и тутси (15%).

Об экономических реформах в стране и базисе, на которых держится экономика

Николай Добронравин: Около 90% населения Руанды заняты в сельском хозяйстве. Основные экспортные культуры — кофе и чай. Промышленность до сих пор развита слабо. Правительство Кагаме, как уже говорилось, упростило условия для ведения бизнеса, стремится привлечь иностранных инвесторов, поощряет туризм — например, наблюдение за горными гориллами.  Реформы направлены на развитие товарного сельского хозяйства, ориентированного на экспорт. Важным дополнительным источником развития Руанды стал реэкспорт сырья из соседней Демократической Республики Конго, в частности, из районов, которые остаются неподконтрольными правительству этой страны.

Валенс Манирагена: Экономика Руанды основана на аграрной деятельности. Руанда экспортирует традиционно кофе и чай. Кагаме отдал частным инвесторам различные чайные плантации и фабрики переработки. Из полезных ископаемых Руанда экспортирует минерал касситерит. В последнее время, благодаря беспорядкам в Конго, Руанда стала экспортировать также золото и колтан (жаропрочный материал для производства электронных приборов). Туризм тоже традиционно приносит доходы в бюджет страны. Проведенные реформы в аграрной сфере — укрупнение земель и ведение зональной монокультуры — привели к смене потребительской корзины аграрного населения и вообще к голоду. Однако созданные промежуточные структуры и кооперативы зарабатывают себе капитал на трудящихся жителях.

О борьбе с коррупцией в Руанде

Николай Добронравин: Кампании по борьбе с коррупцией регулярно проводятся как в Руанде, так и в большинстве стран Азии и Африки. Обвинение в коррупции успешно используется для смены режимов, руандийская оппозиция также обвиняет правительство Кагаме в коррумпированности. Реально оценить ситуацию крайне сложно, бесспорно лишь то, что официальная политика направлена на формирование в стране так называемого «хорошего управления».

Валенс Манирагена: Утверждается, что устроиться на работу и начать свое дело — это легко и прозрачно. Однако жалобы, связанные с тем, что процветают только те дела, к которым причастна правящая партия или ее члены, встречаются повсюду.

Об отношении Поля Кагаме к критике

Николай Добронравин: Насколько можно судить по руандийской прессе на европейских языках, такая критика не допускается. В соцсетях и в иностранной прессе критика встречается часто. Как правило, представители властей и сам президент выступают с опровержениями любых подобных высказываний, например,  со стороны неправительственных организаций. Власти также пытаются поставить под свой контроль прессу руандийской диаспоры.

Валенс Манирагена: Кагаме не терпит критику. Поэтому та пресса, что критикует его, как правило базируется за пределами страны.

О правах сексуальных меньшинств в Руанде

Николай Добронравин: В отличие от таких стран, как соседняя Уганда, открытой дискриминации в этой сфере в Руанде, вероятно, нет. В зарубежных изданиях иногда упоминаются бисексуальные традиции доколониальных королевских семей Межозерья.

Валенс Манирагена: Геи особо себя не афишируют. Специальное гонение отсутствует. Но и поощрение тоже.

Об отношении к Полю Кагаме в Европе и США

Николай Добронравин: Критика в адрес президента Кагаме чаще появляется в таких странах, как Франция и Бельгия, реже в США. Это неудивительно, если учесть, какие позиции эти страны занимали в ходе конфликта в 1990-х годах.

Валенс Манирагена: Кажется, некоторые относятся к нему как к безальтернативному лидеру в Руанде. Другие боятся неопределенности, которую может вызвать его уход с власти. И, кажется, есть и те, кто боится разоблачений в причастности к трагическим событиям в Руанде и регионе, начиная с октября 1990 года.

Об отношении к Полю Кагаме в России

Николай Добронравин: Российско-руандийские отношения в политической сфере можно назвать дружественными. Руанда не примкнула к антироссийским санкциям; представители этой страны на официальном уровне выступали за признание присоединения Крыма к России. Экономические связи между нашими странами развиты слабо. Для российского общественного мнения Руанда ассоциируется лишь с конфликтом между хуту и тутси, в котором тутси подверглись геноциду. Поль Кагаме в российских СМИ упоминается редко, и о каком-либо особом отношении к нему говорить не приходится.

Валенс Манирагена: В России видят Кагаме как руководителя независимого государства, с которым можно вести дела. Тут торжествует политика невмешательства в дела другого государства. Видимо, понимают, что ситуация в стране сложная, деликатная. Но это никак не головная боль России.